Их борьба: Патриоты и коллаборанты

17 августа 1944 года, в преддверии наступления Союзников, комендант Парижа Дитрих фон Хольтиц отдал приказ начать минирование важных городских объектов. В тот же день гестапо нагрянуло с обыском в пустующую парижскую квартиру Стайн и Токлaс в домe номер 5 на Рю Кристин. Однако кто-то из соседей, увидев, что неизвестные в штатском взламывают дверь, позвонил в полицию. На вызов прибыли двадцать стражей порядка во главе с комиссаром полиции, который потребовал от сотрудников гестапо предъявить ордер на обыск. Ордера не оказалось, и французские полицейские при поддержке высыпавших на улицу людей просто прогнали гестаповцев с места происшествия. Вместо повреждённого оккупантами замка соседи врезали в дверь новый.

Курьёзный случай с квартирой Гертруды Стайн произошёл за пару дней до Парижского восстания, но в принципe мог бы произойти в любой момент немецкой оккупации Франции. Эта граничащая с анекдотом история показывает, насколько реалии того времени отличались как от созданного голлистской пропагандой образа Франции, героически сражавшейся с гитлеровцами в подполье, так и от картины Франции коллаборационистской, бывшей беспомощной марионеткой в руках победоносной Германии. Ироничная формула «Де Голль спас нашу честь, Петен — наши кошельки» появилась задним числом. Современники ощущали эпоху совершенно по-другому. В июле 1940 года во Франции была провозглашена национальная революция, для которой немецкое присутствие служило лишь фоном.

Далеко не все из тех, кто сотрудничал с немцами, приветствовали национальную революцию. И наоборот, среди тех, кто участвовал в национальной революции, далеко не все смирились с поражением; многие из них надеялись на реванш. Вопрос, произошла бы во Франции национальная революция, не случись в мае-июне 1940 года дебакль на фронте, навсегда останется открытым. С одной стороны, ни до, ни после этой даты французским крайне правым не удавалось прийти к власти. С другой стороны, они вели борьбу так долго и целеустремлённо, что рано или поздно могли преуспеть. У них были и проработанная идеология, и хорошо организованные структуры, и яркие лидеры, и широкая поддержка в различных слоях общества.

Корни национальной революции уходили в 1934-й, в 1871-й и даже в 1789 год. Консервативные легитимисты, идейные последователи Жозефа де Местра и Жана Шуана, духовные наследники тех, кто начиная с 1792 года боролся против республики с пером и с оружием в руках, долго оставались одной из ведущих сил французского общества. Ближе всего к успеху монархисты были в 1871 году, когда после разгрома Парижской коммуны добились большинства в Национальном собрании и предложили трон внуку Карла Х Генриху д’Артуа, известному как граф Шамбор. Реставрация не произошла по комичной в сущности причине — французы давно привыкли считать своим флагoм триколор, а претендент настаивал на возвращении к белому стягу с королевскими лилиями.

«Генрих V не может отречься от знамени Генриха IV», — заявил последний потомок старшей ветви Бурбонов. Эта стилистически безупречная фраза стоила ему трона. Генрихом Пятым граф Шамбор так и не стал, а во Франции была учреждена Третья республика. После этого французский монархизм превратился из политической скорее в эстетическую категорию. Восстановление монархии стало отвлечённой идеальной целью, а на практике легитимисты сосредоточились на идее реформ в консервативном духе. Тем не менее в первой половине ХХ века в стране ещё было полно людей, которые на годовщину казни Людовика XVI надевали чёрные галстуки, а почтовые марки с республиканской символикой принципиально наклеивали на конверты вверх ногами.

В 1896 году на монархические позиции перешёл и Шарль Моррас, человек, впоследствии сыгравший ключевую роль в формировании интегрального национализма, ставшего идеологией национальной революции. Он родился в 1868 году в Провансе и в детстве мечтал стать морским офицером, однако в четырнадцать лет оглох и посвятил себя литературно-политической карьере. Строго говоря, по взглядам Моррас был не роялистом, а националистом, но пришёл к выводу, что только реставрация монархии позволит реализовать во Франции националистические идеалы. Ещё более сложный путь привёл Морраса к католицизму. Будучи агностиком и в целом скептически относясь к христианству, он тем не менее считал католическую церковь фундаментом французской культуры.

Шарль Моррас

В 1899 году Моррас присоединился к организации Аксьон Франсез (Action française, т.е. «Французское действие»). Некоторые русскоязычные источники утверждают, что сам Моррас её и создал. Это неверно. Комитет «Французское действие» основали театральный критик Морис Пюжо и философ Анри Вожуа в апреле 1898 года, а Моррас стал их соратником чуть позже. Однако он сразу же превратился в идеолога движения. В июле 1899 года начал выходить журнал «Bulletin d’Action française», в 1908 году преобразованный в ежедневную газету.

Редактировал газету Моррас, а распространяли её студенты правых взглядов, вскоре сформировавшие собственную группировку — «камелоты короля» (Camelots de Roi). Слово camelot во французском языке означает всего лишь «продавец газет», так что традиционный русский перевод названия камелотов — «королевские молодчики» — не совсем точен. Скорее это были «королевские газетчики». Но их имя было созвучно названию замка легендарного короля Артура, поэтому для сохранения монархического колорита я буду называть газетчиков камелотами. Вступая в ряды «газетчиков», молодые люди клялись, что будут всеми силами бороться против республики. Камелоты стали боевыми отрядами Аксьон Франсез.

1927 год. Шарль Моррас и другие лидеры «Аксьон Франсез» на дне Жанны д’Арк

Существовали и другие правые лиги. «Огненные кресты» (Croix de Feu) полковника Франсуа де ля Рока. Хотя некоторые источники называют «Огненные крeсты» фашистским движением, фашистская идеология была столь же чужда этим правым, как и коммунистическая. Это была выступавшая за консервативные ценности и католический социализм национал-патриотическая организация во главе с потомственным военным, предки которого с оружием в руках сражались против республики ещё в 1792 году. «Огненные кресты» возникли как ассоциация ветеранов Первой мировой войны. В 1929 году в их рядах было две тысячи, в 1931-м — пятнадцать тысяч, в 1932-м — восемьдесят тысяч, в 1934-м — сто пятьдесят тысяч, в 1935-м — триста тысяч соратников. Бойцы «Огненных крестов» всегда были готовы драться с красными.